Василий Блаженный
На Красной площади, на юру, возле кладбища, за церковью Святой Троицы на Рву,
от назойливых глаз подалее, били мужики голого юродивого, закутанного в цепи.
Били, как на Руси водится, старательно: «с чувством, с толком, с расстановкой».
Юродивый волчком по земле крутился, ворочался в цепях, как паук в паутине,
кряхтел, бока локтями прикрывал, живот коленями, а мохнатое лицо в ладони прятал
– сразу видать – опытен, не раз уму-разуму тумаками учен.
Василий Блаженный, предстоящий
Богоматери с Младенцем, 16 век,
Сольвычегодский государственный
историко-художественный музей
– Ладно, будя с него, – махнул рукой самый старательный, пнув напоследок
лежащего, и скривился: – Надо было сапоги обуть, в лаптях все ноги об железа
обил.
– Будя, так будя, – согласился рыжий, прибежавший «на подмогу». – А за что мы
его?
– Калачи у торговца Прова разбрасывал, – охотно пояснил «старательный».
– Я так и думал, что за дело, – удовлетворенно кивнул рыжий.
Мужики дружно натянули на головы шапки, аккуратно заложенные за кушаки,
перекрестились на храм: «прости Господи», собрались расходиться. Юродивый
стрельнул смышленым хитрым глазом из-под растопыренных пальцев, покряхтел и стал
вставать. Осмотрел сам себя – вроде цел. Встал на колени, спиной к храму, и,
широким взмахом осеняя себя крестным знамением, начал истово бить поклоны в
сторону Москва-реки.
– Гляди-ка, что выделывает! – воскликнул один из его «учителей», оглянувшись, и
закричал юродивому: – Ты что же это творишь-безобразишь?! Где такое видано, к
храму задом обернуться, на воду креститься?!
– На воду креститься не грех, мы все водой крещены, не могу же я на собственную
могилку креститься? – отозвался юродивый.
– Тьфу на тебя! – возмутился рыжий, крестясь на купола. – Где ты здесь могилку
увидел?
– Я всегда надолго вперед вижу, – захихикал юродивый. – То, что я сегодня вижу,
еще нескоро случится.
– Темно говорит, непонятно. Обидное, наверное? Побить, что ли, еще малость? –
прищурился мужик.
– Да ладно, пойдем, оставь его – юродивые всегда темно говорят. Пойдем, Пров за
услугу калачей даст.
Они пошли
к торговым рядам, теснившимся по всей площади. Торговец Пров и вправду
щедро насыпал мужикам калачей в шапки. Это у него юродивый Василий Блаженный
стал переворачивать лотки с калачами, если бы мужики его не отогнали, весь товар
в пыли бы вывозил. Сам торговец с ним связываться побоялся – здоров этот самый
Василий, здоров и видом лют и страшен – зимой-летом голый ходит, волосы до пояса
колтунами свалялись, бородища дикая, нечесаная, ногти на руках и ногах
скрутились, длинные, кажется, уже внутрь врастают. Боязно с таким связываться,
вот потому торговец Пров благодарил заступившихся за него мужиков, калачами
угощал.
Только вышло это щедрое угощение мужикам боком, пришли они в торговые ряды к
лоткам Прова через три дня, давай его крыть по всякому. Оказалось, наелись
мужики дармовых калачей на радостях, а к вечеру колики прихватили, три дня
животами мучались, в нужное место добежать не успевали, на корточках жили, так
все эти дни во дворе и проторчали, среди лопухов.
Пригрозили мужики Прову, тот испугался и покаялся, что калачи из гнилой муки
пек, выбросить жаль было. Мужики, животами ослабленные, бить его не стали,
получив каждый по пятаку на утеху, побрели в медовый ряд да по дороге юродивого
увидали. Подошли к нему, стали прощения просить, он же дурной товар разбрасывал.
Хотели дать копеечку, да он отказался:
– Я бы, может, и взял, да складывать некуда, – хихикнул юродивый, похлопав себя
по голым ляжкам, – карманов у меня нет, а кошель носить тяжело. Вы лучше
хлебушка купите, я братьев покормлю.
Купили мужики каравай, юродивый только краюху от него отломил, каравай мужикам
вернул. И пошел к храму. Мужикам интересно стало, что за братья у юродивого,
пошли следом. А Василий сел перед храмом, стал крошить краюху да птицам крошки
разбрасывать.
Мужики хотели узнать у юродивого, кто он и откуда, но он понес привычную
околесицу: ветром надуло, водой принесло, а куда и откуда – так это только
Самому Господу ведомо.
Попробовали мужики расспросить у нищих на паперти, те только плечами пожимали:
кто же его ведает? Вроде бы как он всегда здесь, вроде как всегда посреди
Красной площади голышом сидел.
Только ошибались они, не всегда Василий Блаженный был юродивым и сидел голышом в
центре Москвы.
Василий Блаженный. Продолжение →
|
